Новости

Павел Палажченко — Иногда дипломатам кажется, что путем лингвистических хитростей они могут добиться своего

О том, что 6-ой пункт «плана Медведев-Саркози» о прекращении проходящих в Грузии 8-12 августа боевых действий станет спорным — было известно с самого начала.

Так как главные фигуранты переговоров — президенты Франции, России и Грузии делали в связи с ним абсолютно разные комментарии. Различные интерпретации сторон по 6 пункту договоренностей оказались настолько различными, что их наиважнейшие положения встали под вопрос.

Весь этот период распространялась информация, что различие мнений по 6 пункту связано с ошибками перевода. Российское издание «Новая газета» в связи со спорными вопросами договоренностей от 12 августа побеседовало с авторитетной личностью в переводческих кругах, личным переводчиком первого президента СССР Михаилом Горбачевым, нынешним руководителем отдела международных связей Горбачев-фонда Павлом Палажченко.

— Тема «трудностей перевода» приобрела заостренный характер, почему?

— Началось все с того, что глава французского МИД Бернар Кушнер, когда его спросили, в чем причина разногласий по 6-му пункту известного документа, ответил: «Как всегда, в переводе». Некоторые члены переводческого сообщества за это ухватились, были дискуссии на разных сайтах, кто-то даже злорадствовал. Но, во-первых, в словах Кушнера была ирония, которую не все почувствовали. Во-вторых, он ведь не сказал, что переводчики виноваты.

Между формулировками «безопасность в Южной Осетии и Абхазии» и «безопасность для Южной Осетии и Абхазии» действительно есть разница. Но переводчик просто не мог сделать такую ошибку. Скорее это была попытка дипломатов и политиков подогнать первоначальную формулировку под свои позиции. Изначальная формулировка Дмитрия Медведева, повторенная Николя Саркози: «безопасность Южной Осетии и Абхазии» /без всякого предлога/.

Мое мнение — и России, и ЕС следовало придерживаться позиции, озвученной 12 августа, но кто-то начал перетягивать канат. В общем, я защищаю переводчиков и делаю это не только из профессиональной солидарности.

Все упирается в политику, а не в лингвистику. Если есть желание договариваться и идти на компромисс, подобные вещи — не проблема. Если же нет, можно вытащить предлоги. Лучше не играть словами.

На всяких переговорах конкурируют две тенденции — договориться и выжать как можно больше для себя и своей позиции — иногда дипломатам кажется, что путем лингвистических хитростей они могут добиться своего, но мой опыт показывает, что это не так.

Еще один пример — коллизия со словами «отвод» и «вывод» войск. Здесь уже с нашей стороны была попытка сыграть на различии между этими словами, чтобы c помощью слова «отвод» обосновать позицию России о неуходе введенных войск с территории Абхазии и Южной Осетии. Это, разумеется, противоречит договоренности Медведев—Саркози от 12 августа, где президент России, Верховный главнокомандующий, по тексту зачитал именно «вывод», причем на позиции до начала военных действий. К тому же настаивать на «отводе» неправильно, потому что «отвод» — это когда что-то делается в пределах одной страны.

— Можно трактовать и так, что «отвод» с собственно грузинской территории в Южную Осетию и Абхазию — косвенное признание Россией, что обе республики остаются частью суверенной Грузии?

— Получается так. Именно поэтому слово «отвод» не работает на нашу официальную позицию, особенно после признания независимости Абхазии и Южной Осетии. Так что лучше генералам в лингвистику не влезать.

Оставить отзыв